Есть балерины, а есть Лопаткина. Есть Мариинка, а есть Лопаткина. Есть, в конце концов, в целом искусство современного балета, хореография, восторженные поклонники, данс-фестивали, борьба классиков и модернистов — а есть Лопаткина. И объяснить, почему она всегда отдельно, особняком, совершенно невозможно.

— Чего тебе, дурик? — сказал он и не пожал мою протянутую руку. Знаете, вы протягиваете руку, стоите и ждете, а чувак так вопросительно на вас смотрит: типа, я с такими гондонами не здороваюсь.

Без песен Дунаевского нет советского человека, его мира, его культуры. Да и постсоветского тоже. Исаак Осипович написал музыку к фильмам, которые стали культовыми: «Веселые ребята», «Цирк», «Дети капитана Гранта», «Волга-Волга», «Светлый путь», «Кубанские казаки». О том, каким он был папой, рассказывает его сын, композитор Максим Дунаевский.

Продолжение разговора с Павлом Лунгиным...

Павел Лунгин закончил съемки нового фильма — про Ивана Грозного. Царя сыграл Петр Мамонов, плавно перекочевавший сюда из «Острова», амитрополита Филиппа — Олег Янковский. Полтора года назад, когда съемки только начинались, Грозный был просто историческим персонажем. Никто не знал, что он займет верхние строчки в русском рейтинге главных людей страны…

Футурологию нельзя причислить кточным наукам. Невозможно со стопроцентной точностью спрогнозировать, как будут выглядеть отношения России и Китая через 50 лет — в 2059 году. Как говорится, имеются варианты. Эти варианты и будут рассмотрены в данной статье.

Очевидно, что главные проблемы страны, где безбожие было государственной идеологией почти сто лет, связаны с нравственностью ее граждан. Как спастись? То ли выключить телевизор, то ли учить детей Закону Божьему? На эту тему рассуждают наши авторы.

Однажды, когда чемпион мира по боксу по версии WBA Николай Валуев шел через лес, проснувшийся медведь в ужасе бросился от него наутек. Примерно так же ведут себя сегодня его главные соперники — Руслан Чагаев и братья Кличко, которые больше года переносят встречу с Валуевым. Журнал «Медведь» приехал в Петербург посмотреть, как в спортзале имени Алексеева Николай готовится к бою.

Михаил Шолохов лежит далеко от Храма. Дальше всех. У самой ограды, рядом с той советской, бедняцкой, мужичьей, совсем не казачьей жизнью, которую он помогал утвердить после того, как дописал последнюю строчку «Тихого Дона» и писать стало не о чем и незачем.