Сергей Соловьев всегда занят молодежью. Всегда ее снимает, привечает, любит. Вот сейчас его любимый певец — Шнур. А раньше были БГ, Цой и прочие герои 1980-х. Они давно стали другими, а САС (Сергей Александрович Соловьев) другим не стал. И Друбич по-прежнему с ним. Откуда такое упорство?

Слева от Юрия Михайловича — самый большой на Шпицбергене ледник, по которому бродят белые медведи. Справа от Юрия Михайловича — «город русских призраков» — Пирамида, и он в ней хозяин. За спиной — гора, на плече — карабин, а прямо перед Юрием Михайловичем Лукьяновым стоим мы с фотографом, и сейчас он, кажется, кому-то из нас даст в морду.

Единственной возможностью встретиться с Константином Кинчевым лично был промежуток времени с семи тридцати утра до половины девятого в аэропорту Пулково. В другое время Кинчев прячется от суеты у себя в деревне под Питером, дает концерты, ездит на рыбалку, записывает песни. Разговаривать с журналистами не любит — считает лишней тратой сил.

О политике, личной жизни, серфинге, своих заработках и тратах Борис Немцов рассказал Игорю Свинаренко. Примечательно, что один в рамках здорового образа пил при этом сельдереевый сок, а второй простодушно — пиво.

Я всегда стремился отличаться от шестидесятников. Они любят бардовскую песню, а я — «Роллинг Стоунз» и Боба Марли. Они обожают байдарки, костры, траханину в антисанитарных условиях и показушный аскетизм в выпивке (мол, только водка, от цветного у меня изжога), а я люблю моторные яхты, красивый секс в пятизвездочных отелях и хорошие вина. Короче, меня всегда раздражал этот визборовский пафос на пустом месте, это упоение мнимым сплочением, эта эстетика борьбы без реальной борьбы.

О молодом писателе из Санкт-Петербурга Германе Садулаеве всерьез заговорили три года назад, когда вышла в свет его дебютная книга — «Я — чеченец!». Кавказская война в ней впервые показана глазами чеченцев. Книга получила статус национального эпоса. В этом году новый роман Садулаева, «Таблетка», вышел в финал «Национального бестселлера» — одной из самых престижных литературных премий.

Поговорка, согласно которой в России нужно жить долго, подразумевает, что тот, кого власть обижала в молодости, с годами превратится в Корнея Чуковского или в Ахматову. По своему положению в современной России Борис Гребенщиков приблизился к патриархам советской культуры. Мы говорили с Гребенщиковым не о музыке, а о политике. Уже после разговора музыкант написал письмо: «Понятно, что больше таких интервью я давать не буду. Выйдет оно или нет, вы можете улыбаться про себя, что взяли у меня последнее интервью :-)». Итак, последнее интервью Бориса Гребенщикова.

Цыган или любят, или ненавидят — равнодушных тут нет. Европа и та раскололась: в одних странах ромалэ находят помощь, в том числе и обильную финансовую, а в других их просто гнобят. Обо всем этом наша беседа с известным московским цыганом Романом Грохольским, который руководит кланом и является ведущим актером театра «Ромэн».

Сбылась мечта Евгения Гришковца — он сыграл главную роль в большом кино, причем не надоедливого себя, а слепил образ типичного нашего современника. У фильма хорошее название — «Сатисфакция».